23 Июля 2020

Я лечу зубы, когда они болят

Дмитрий Кряквин рассказывает о феноменальной победе Роберта Фишера в Буэнос-Айресе 1970 года

В этом году исполняется полвека с того момента, когда вернувшийся за доску после очередного затворничества Роберт Фишер выдал блистательную серию, буквально ошеломившую мир. Блестяще выиграв межзональный турнир, разгромив в матчах претендентов Марка Тайманова, Бента Ларсена, Тиграна Петросяна, гениальный американец затем отобрал корону у чемпиона мира Бориса Спасского.



Однако летом 1970 года легенда о Фишере, который к тому моменту обыграл в Матче века Петросяна со счетом 3:1, победил на блицтурнире в Герцег-Нови с невероятным результатом 19 из 22, а потом убедительно финишировал первым в Ровинь-Загребе (на две очка впереди Горта, Смыслова, Глигорича и Корчного), только начиналась.

Конечно, соревнование в Южной Америке являлось менее представительным, нежели югославские состязания, состоявшиеся сразу за матчем всех сильнейших шахматистов земного шара. Тем не менее, в столицу Аргентины прибыли экс-чемпион мира Василий Смыслов, Самуэль Решевский, Ласло Сабо и многие восходящие звезды: Владимир Тукмаков, Флорин Георгиу, бразильский вундеркинд Энрике Мекинг.

Играли все сильнейшие местные шахматисты (Найдорф, Панно, Кинтерос и т.д.), но, конечно, для того, чтобы составить конкуренцию американской машине убийства за шахматной доской, нужны были фигуры помощнее. В итоге Фишер финишировал первым, выиграв соревнование за три тура до финиша. Долгое время эти 15 очков из 17 считались абсолютным рекордом турнирной результативности. Правда, Александр Котов любил приговаривать, что набрал свои 16,5 из 20 в межзональном-1952 несколько в другом составе.

Фишер наблюдает за партией Кинтероса

Второе место занял Владимир Тукмаков, на тот момент молодой и малоизвестный игрок из Союза, даже не имевший международного звания. По итогам соревнования мастер спорта СССР Тукмаков стал международным мастером и выполнил гроссмейстерский балл. К слову, гроссмейстерское звание покорилось Владимиру Борисовичу двумя годами позднее.

Однако внутренняя кухня соревнования, безусловно, оказалась интереснее сухих статистических результатов. В американском журнале Chess Life Артур Бисгайер аккуратно сообщал: «В результате различных недоразумений между Фишером, организаторами турнира и аргентинскими авиалиниями Бобби приехал уже после того, как состоялась жеребьевка и были сыграны два полных тура…»

Много лет спустя гораздо подробнее о таком своеобразном начале турнире поведал второй призер.

«При всех своих замечательных достижениях (незадолго до этого Тукмаков победил в чемпионате Украины – Д.К.) я оставался всего лишь национальным мастером и мечтать не смел о турнире такого ранга. Но как раз в это время стараниями тренера молодежной сборной Анатолия Быховского сильнейших молодых шахматистов решили приравнять к гроссмейстерам. В том же году сыграли в серьезных международных турнирах Балашов, выигравший чемпионат Москвы, и Карпов, победивший в чемпионате РСФСР.

Молодой Владимир Тукмаков

Возможно, какую-то роль в моей удаче сыграло и предполагаемое участие в этом турнире грозного Фишера. Советское спортивное руководство стало осторожно относиться к турнирам с его участием, – на карте стоял престиж советской шахматной школы. А меня никак нельзя было отнести к ее флагманам, поэтому возможное поражение не выглядело бы столь унизительно.

Организаторы турнира, напротив, были не в восторге от моей кандидатуры, предпочитая более громкие имена. Суммируя все вышесказанное, можно констатировать, что на протяжении всей этой истории меня не покидало фантастическое везение.

Пожалуй, это был самый необычный турнир в моей жизни. Началось с дороги, где мы с Василием Васильевичем Смысловым провели более суток, делая незапланированные посадки в самых неожиданных местах. Кстати, лучшего партнера для такой поездки было трудно придумать. Всегда ровный, благожелательный, он абсолютно спокойно переносил все тяготы и путешествия, и турнира. Несмотря на существенную разницу в возрасте и положении, он являлся для меня, скорее, старшим товарищем и коллегой, чем строгим и неприступным боссом. В Буэнос-Айресе игра у Смыслова не шла, но несомненная неудовлетворенность результатом не выплескивалась ни в раздражение, ни в попытки как-то насильственно переломить турнирную судьбу. Василий Васильевич оставался таким же спокойным и благожелательным.

Спокойный и благожелательный Василий Смыслов

Уже на открытии стали очевидными предвестники будущих организационных неурядиц. Роберт Фишер, главный фаворит предстоящего турнира, не прибыл к началу. Более того, и контакт с ним у организаторов был потерян. Заранее получил солидный по тем временам гонорар – две с половиной тысячи долларов (к слову, первый приз равнялся 1500 долларов – В.Т. По подсчетам американцев, доллар 1970 года – это примерно 7 долларов нынешних – Д.К.), – американец, казалось, потерял интерес к турниру. Под вопрос был поставлен высокий престиж соревнования. Но реакция президента Аргентинской федерации Карлоса Гимара была показательной: «Я лечу зубы, когда они болят». Забегая вперед, скажу, что помощь стоматологов понадобилась не только президенту.

Вести от Фишера появились только ко второму туру, а сам он к третьему, но и в этот день за доску не сел. Стало очевидным, что в запланированные сроки турнир не укладывается, и его пришлось продлить на два дня. Это, в свою очередь, повлекло протесты американцев Решевского и Бисгайера, которых более всего раздражали эскапады соотечественника. Их умиротворили материальной компенсацией, вызвав возмущение других участников. Пришлось заплатить и остальным.

Незапланированное продление турнира привело к еще одному беспрецедентному решению. Ближе к финишу самый молодой участник Энрике Мекинг объявил, что ему необходимо раньше вернуться в Бразилию, поэтому партию последнего тура с Найдорфом следовало начать раньше других. Здесь уже воспротивился аргентинец. С присущей им ловкостью организаторы поменяли местами туры, и последний тур игрался раньше предпоследнего.

На этом фоне обычные проблемы Решевского и Фишера, связанные с их религиозными ограничениями, решались запросто: в пятницу они играли рано, чтобы к 5 вечера быть свободными, а по субботам тур назначали на 20.30. Не говоря о том, что и обычные туры начинались необычайно поздно, в 18.15, субботние поединки затягивались далеко за полночь. И это далеко не все проблемы, с которыми столкнулись и организаторы, и участники.

Получилось так, что с самого начала я оказался в эпицентре событий, поскольку по жребию именно мне досталось играть с Фишером в первом туре. Как и его две последующие партии, она была перенесена; таким образом, в первый раз я увидел знаменитого американца уже напротив себя в качестве противника. Но и это произошло на полчаса позже запланированного, поскольку срочно менялось освещение – по указаниям все того же Фишера.(В те годы будущий чемпион мира выдвигал целый список требований к организаторам, среди которых гонорар и освещение находились на первых двух строчках. Из-за этого Борис Спасский называл Бобби «Глава нашего профсоюза!»– Д.К.)

Глава нашего профсоюза. Интересно, сказал бы сейчас Борис Васильевич такое о Карлсене?

Можно сказать, что я хорошо играл в Буэнос-Айресе: до и после этой злополучной партии. Но именно ее я провел отвратительно – робко, беспланово и как-то безвольно. Проще всего это объяснить моими личными проблемами: адаптацией к непривычным условиям, естественной робостью дебютанта перед великим шахматистом. Но и другие шахматисты, даже самые именитые, играли с Фишером как обреченные.

Да, Бобби играл прекрасно: я до сих пор полагаю, что Буэнос-Айрес-1970 – лучший турнир в его карьере. Но это только отчасти объясняет странную пассивность и какую-то подавленность его противников.

Не только игра, но и поведение американца на сцене было необычным. Он практически не вставал из-за доски, что по тем временам было редкостью. Периодически он, правда, все же отрывался от игры, но не столько для того, чтобы передохнуть и взглянуть на позиции конкурентов, сколько для того, чтобы пополнить свой стакан молоком, которое он поглощал в огромных количествах.

Фишер не был холодным человеком. В один из бесчисленных выходных дней в Буэнос-Айресе участников повезли в зоопарк. Ко всеобщему изумлению, к экскурсии присоединился и лидер турнира, рассчитавшийся к тому времени со своими многочисленными пропущенными партиями. Удивительно было наблюдать, с какой теплотой и любовью этот мизантроп общался с животными. Казалось, он встретился с родственными душами…» (В.Тукмаков).



Фишер начал турнир с шести рядовых побед; среди поверженных оказались Тукмаков, Георгиу, Дамянович и Кинтерос. В седьмом туре его достаточно грамотно «подсушил» ветеран Найдорф, после чего американец выиграл еще пять партий кряду! Другие участники разводили руки; особенно резонансной оказалось победа над Ласло Сабо в окончании «четыре на четыре» (все примеры будут приведены во второй части публикации).

Встреча Фишер - Георгиу, за партией наблюдает Герман Пильник. Американец часто принимал такую позу - покачивался на стуле, дегустируя очередной стакан молока

Георгиу рассказывал, что он прогуливался вдоль столов с Найдорфом, наблюдая за дуэлью, и Мигель прошептал: «Если Бобби выиграет снова, это будет действительно волшебство!» Однако когда Флорин и Дон Мигель сделали кружок и шли обратно, бедный Сабо уже покраснел, обхватил голову, и ситуация на доске показывала: белые столкнулись с проблемами…

Начало партии Найдорф - Фишер

В 12 туре Фишер не смог пробить упорную защиту Мекинга. Вдохновленный этим результатом, бразильский гроссмейстер позднее имел неосторожность утверждать: «Репутация Фишера не пострадает, если он проиграет мне партию». На что разгневанный Бобби заявил: «Болтун! Я проиграю Мекингу, только если меня укусит ядовитая змея!»

После выигрыша у Рубинетти Бобби переиграл черными Решевского, но в обычном жестком цейтноте соотечественника поторопился, и изворотливый Сэмми ушел на ничью. После «запланированной» победы над Гарсией Фишер в последнем туре разошелся миром со Смысловым.

Заключительный поединок подтверждает приведенные выше слова Тукмакова. Даже такой закаленный боец, как Василий Васильевич, который и 13 лет спустя бился с Каспаровым в финале матчей претендентов, во время своих последних партий с Фишером старался даже при игре белыми удирать на ничью со всех ног.

 

В.Смыслов – Р.Фишер

 

1.Nf3

Осенью в межзональном Фишер таки пробил соперника после 1.c4 g6 2.Nc3 Bg7 3.g3 c5 4.Bg2 Nc6 5.b3 e6 6.Bb2 Nge7 7.Na4 Bxb2 8.Nxb2 0–0 9.e3 d5 10.cxd5 Nxd5 11.Ne2 b6 12.d4 Ba6! 13.dxc5 Qf6! 14.Nc4 Nc3 15.Nxc3 Qxc3+ 16.Kf1 Rfd8 17.Qc1 Bxc4+ 18.bxc4 Qd3+ 19.Kg1 Rac8, – снова Смыслов играл эту странноватую систему с попыткой размена Nc3-a4.

1...c5 2.g3 g6 3.Bg2 Bg7 4.c4 Nc6 5.Nc3 e6 6.b3 Nge7 7.Bb2 0–0 8.Na4 e5 9.0–0 d6 10.e3 f5 11.d3 h6 12.Ne1 f4 13.Nc2 g5 14.Re1 Bf5 15.Nc3 Qd7 16.Ne4 Bh3 17.Bh1 Rf7

Здесь же экс-чемпион мира тоже получил очень неприятную позицию, но снаряд пролетел мимо!

 

Василий Смыслов, Мигель Найдорф, Оскар Панно и Роберт Фишер на закрытии

После турнира Фишер с Георгиу остались давать сеансы в аргентинской столице. «Вечером в отеле у нас было много свободного времени, и у меня получился невероятный опыт общения с Бобби. Он попросил меня выбрать вариант любого дебюта. Я задумался, чем его удивить, и предложил редкий гамбит Яниша Испанской партии.

 

Он попросил меня взять лист бумаги и начал, как машина, с большой скоростью и без шахматной доски диктовать варианты. Затем, в конце, он сказал мне с широкой улыбкой: «Вы, вероятно, хотите проверить это?..» Все варианты были правильными!»

 

Затем ироничным тоном он предложил сыграть в блиц. «Мне сказали, что ты играешь неплохо». Он посмотрел мне прямо в глаза с вызывающим видом: «С каким контролем?» Я ответил: «Я не знаю –по 5 или 3 минуты?». Бобби сказал: «Что это за 3 минуты или 5 минут, мы зря тратим время! Играем по 2 минуты!» Мы сыграли пару партий, и, к своему удивлению, я оказал упорное сопротивление.

В конце Бобби посмотрел на меня с широкой улыбкой: «Да, ты неплохо себя оправдал!» Для меня это был экстраординарный результат, потому что немногие игроки могли противостоять ему в молниеносных шахматах. Он играл безукоризненно и на невероятной скорости. Счет оказался что-то вроде 8:7 в его пользу, но самым удивительным было то, что почти всегда выигрывали черные, а белым зачастую не хватало времени реализовать свое преимущество» (Ф.Георгиу).

 

Что касается сеансов, то Фишер играл на 25 досках и победил со счетом 24:1. Он потерпел поражение только от будущего гроссмейстера Карлоса Гарсии Палермо, причем это случилось так неожиданно, что восхищенная публика чуть ли не на руках вынесла героя сеанса.

Р.Фишер – К.Гарсия

 1.e4 e5 2.f4

В сеансах и легких партиях Бобби иногда баловался королевским гамбитом.

2…d5 3.exd5 e4 4.Bb5+ c6 5.dxc6 Nxc6 6.d3 Nf6 7.dxe4 Qa5+?!

Можно было разменять ферзей. Теперь же черные оказываются уже без двух пешек, но участник сеанса не помышляет о разменах – он играет на мат!

8.Nc3 Bg4 (оказывается, что нет 8…Nхe4? 9.Qd5) 9.Qd4 Be7 (9…Qхb5!?) 10.Qa4 Qb6 11.h3 0-0-0 




Белым следовало забрать на g4 и попросить черных доказать, что их атака стоит фигуры, но Фишер зевнул нокаутирующий удар.

12.Bxc6?? Nxe4!!

Грозит мат с f2 и c h4, поэтому защиты нет!

13.Bd7+ Rxd7 14.Qxd7+ Bxd7 15.Nxe4 Bc6

Белые сдались.

Сеансер вот-вот зевнет нокаутирующий удар

 Вот это было начало сеанса! Раздалась длительная овация, толпа подхватила победителя, игру на несколько минут остановили… Возможно, американец переиграл двухминуток с Георгиу, но дальше собрался и победил во всех поединках. 




Так или иначе, многие партии того турнира и поныне считаются классическими. Разгром победителем Панно в староиндийском начале, учебное окончание с Дамяновичем, успешное применение дебюта 1.b2-b3 с Тукмаковым, красивая комбинация с временной жертвой ферзя против Швебера, позиционные жертвы ферзя Кинтеросу и Мекингу, ряд испанских уроков и магическое окончание с Сабо. Кстати, и Владимир Тукмаков считал комбинацию против Оскара Панно, фактически решившую судьбу второго приза, одной из самых красивых в своей жизни. Все эти примеры мы разберем во второй части повествования.
 


Технические результаты.

18 июля – 18 августа 1970 года. Буэнос-Айрес.

1.Р.Фишер (США) – 15 из 17, 2.В.Тукмаков (СССР) – 11,5, 3.О.Панно (Аргентина) – 11, 4-6. Ф.Георгиу (Румыния), С.Решевский (США), М.Найдорф (Аргентина) – по 10,5, 7.В.Смыслов (СССР) – 9, 8-9. Э.Мекинг (Бразилия), М.Кинтерос (Аргентина) – по 8,5, 10-11. М.Дамянович (Югославия), А.О’Келли (Бельгия) – по 8, 12-13. Л.Сабо (Венгрия), А.Бисгайер (США) – по 7,5, 14. Р.Гарсия – 7, 15. Х.Рубинетти – 6,5, 16-17.Х.Россето, Х.Швебер – по 5,5, 18.Х.Агдамус (все – Аргентина) – 2,5.



Автор благодарит Владимира Тукмакова за помощь в подготовке статьи, в которой использованы воспоминания гроссмейстер из книги «Профессия – шахматист»

Фото chessbase.com, Europe-echecs.com, из книги "Профессия - шахматист"

Продолжение следует